yogablog: (we)
[personal profile] yogablog
Рассказ будет скоро на сайте Forbes, а пока не самая отредактированная (зато полная!) авторская версия.

2014-02-03



Ленка бежит под дождем. Сонное воскресное утро. Теплые лужи.  В кроссовках мягко хлюпает, сочится сквозь пальцы.  Стоящие вдоль дороги автомобили темные и холодные, как снятые панцири. В глянцевитых  сферических прохладных выпуклостях в капельках конденсата мелькает ярко-розовое и белое.  Цветной живой тенью переносится с машины на машину. Раз-два. Раз-два. Раз-два. Раз-два. Так. Вдох. Раз-два. Пауза.  Выдох. Брызги. Раз-два. Раз-два.  Еще раз-два и вдо-о-о-х. Окна машин облепили сережки цветущих орехов, желтая пыльца растекается в лужах – как будто смыли вчерашние ночные декорации. Бежать легко. На плече эластичная повязка, в ней телефон с запущеннымтреккером, вьется и вздрагивает белый проводок наушников. На перекресток с металлическим скулением выезжает пустой трамвай. Двигается тяжело, как бутафорский утюг из детскогокиноспектакля. Больше никого на перекрестке нет и можно бежать на красный. Ленке становится жарко – как всегда, когда она пробегает свой первый квартал. Снимает тряпичный капюшон, позволяет каплям пробираться за шиворот. Находит лужи поглубже (у бровок) и специально забегает в них. Хорошо.  Музыка в наушниках на миг замолкает и «дин-дон» - металлический разделительный знак. Пришло сообщение. Ленке тут же становится трудно бежать – раз-раз, и ритм сбивается, новая лужа не подзадоривает уже, тут по щиколотку воды, грязный тротуар,  фу, это уже чересчур, нелепая тупая музыка долбит свое, тем временем. Дождь усиливается.  Ручейки собираются  на клеенчатых маркизах над итальянским  кафе и бегут вниз ровными  тонкими полосочками, повторяя красно-желтый рисунок. В кадках разлеглись тощие чумазые петунии. Мелок на черном грифельном меню потек разводами голубой и желтой пыльцы, остался только фантомный клеверный завиток в углу.

«Ненавижу тебя. Ты самое мерзкое, что случилось в моей жизни»

Ленку бросает в жар.  Она пятится с тротуара в подворотню, пальцем  на экране смахивает и задавливает музыку, чтоб заглохла, скидывает наушник. Хочет что-то написать, ответить, но передумывает. Зажав телефон в кулаке, бежит обратно домой. Белый шнурок вздрагивает, на холодные автомобильные панцири летят брызги.

Любовь с Сережей упала на них перезревшим сочным плодом – оглушив, облив и прилепив друг к друг другу приторной патокой. Ленка была замужем. Сережа был женат. И они встретились на бревне у потухшего костра, куда Ленка пошла плакать, пока ее муж носился со стреляющей яркими шариками базукой, за пыльной камуфляжной сеткой, натянутой между соснами, где происходило празднование десятилетия его фирмы.  Сережа осторожно обогнул бревно, сел рядом, достал раскладной армейский нож, поднял с земли несколько палок и стал строгать – уверенные движения сильного мужчины. Подбросил в костер. Пламя встрепенулось, взвилось осторожным знаком вопроса. Ленка смотрела на него с недоумением, готовым перейти в восторг. Именно так, в конце страшного триллера, когда до взрыва остается несколько секунд, выбив ногами стекло, на спасительной веревке спущенной с крыши небоскреба, поднявшись из клубящегося дыма двухпропеллерным вертолетом, выехав на уцелевший мост палящим всеми пушками бронепоездом – приходит спасение. И в первые секунды в него никто не верит, боясь обмануться. Так же деловито и спокойно как он поднял палку для костра, Сережа спустя пару дней собирал конструктор, купленный детям их папой  на новый год и ни разу не распакованный с тех пор. И потом, походя, прикрутил дверцу от шкафчика, сорванную буйными детскими играми еще прошлым летом. Сережин сын играл на ковре с Ленкиной дочкой, а когда проснулся младшенький – стоял на коленях возле кроватки, просовывая сквозь прутья игрушки и корча смешные рожицы. Сережина жена,  Настя, сидела на кухне,  на краю табуретки,  с лицом, выражающим примерно то же, что лицо ее старшего сына, только в более спокойной, женской форме и, закинув нога на ногу, обняв себя за живот, увлеченно листала френд-ленту в телефоне. Спортзалы, рельефные женские животики, пляжные ноги-сосиски, тарелки с едой, посыпанной рукколой и белыми кунжутными семечками, коты, котики и кошечки, открытки с черно-белыми рисованными дамами и цинично-остроумными изречениями, малыши с беззубыми улыбками, перевязочками и памперсами, краснокирпичная голландская мостовая с парой велосипедов – несли Настю как на водных лыжах, заставляя улыбаться, захватывали дух. Ее материнский барометр, настроенный на детские голоса,  шорохи и звуки, обещал штиль и умиротворенную паузу. Откуда-то из недр квартиры доносился низкий Сережин голос,  бубукающий что-то и восторженные, полные внимания смешки.  Ленкин муж сидел сначала возле Насти на кухне и смотрел телевизор, пытаясь выйти на светский разговор: рассказывал долгую путанную историю про каких-то друзей, которых Настя не знала. Ленка убежала в детскую на особенно веселоебубуканье и исчезла там. Настя, узнав пароль от вай-фая «проверяла почту» - сперва, зависнув над тарелкой с остатками ролов и недоеденной креветкой, в запятой из соевого соуса, еще отвечала что-то односложное. А потом, когда по телевизору выплеснулись уральские пельмени, и вовсе отвернулась от стола, прислонившись к нему спиной. Тогда Ленкин муж взял еще пива и тоже пошел в детскую. Там, окруженные детьми, Ленка и Сережа строили межгаллактический корабль с настоящими светящимися фонариками. В какой-то момент старший ребенок улизнул в поисках солнечной плазмы – высокоэнергетического ракетного топлива. Обнаружил его в коробке с пластилином и был пойман за руку Настей в тот момент, когда с помощью зажигалки растапливал серо-зеленые колбаски в пузырящуюся вонючую пульпу. На Настин звериный рык прибежали все. Исследователь занюнил, оттопырив нижнюю губу и переводя взгляд с обеспокоенного в его пользу отца на резко сдающую позиции мать, продумывал  дальнейшие действия. Ленка тоже заступила на его сторону. Обняв мальчика, неожиданно достающего ей до плеча, сказала сухо «это же ребенок» и для значительности потрепала его по коротко стриженному жесткому загривку.


Ленкин муж пил. «А че мне еще делать?» и, скомкав очередную жестянку, как раз когда в телевизоре разразился смех с аплодисментами, пульнул ею  в дверной проем, не особо рассчитывая попасть. Но попал. И через час Ленка, порывисто всхлипывая, сидела, съежившись, в синеватом полумраке, над разложенным меню, боялась поднять взгляд. Сережа заказал им виски с колой. Сразу. Не советуясь. И стейк с кровью. «Мне просто» - слова давались ей с трудом, застревали, путаясь с громкой невнятной музыкой, чужими голосами. «Мне просто больше не к кому обратиться». Сережа сидел рядом. Большой и устойчивый. Как гора. «Нормально» - сказал он. И Ленка ощутила себя на борту спасительного лайнера, уносящего последних беженцев.


Счастливое уравнение с рядом неизвестных выглядело размашисто и неопрятно, но работало: в Черкассах жила одна из бабушек, в Воронеже жила вторая бабушка и Сережу, в принципе, могли отправить в командировку в Южноукраинск. Логистика по распределению Ленкиных детей также работала запутанно, но без сбоев. Барахлила только сама Ленка – возвращаясь ненавистными воскресными вечерами она волочила чемодан на колесиках, спотыкаясь о тапки в прихожей, под телевизионное чириканье встречалась взглядом с мужем, который к ее приезду убирался в доме, как мог, закидывал в машинку все подряд, пользуясь бестолковой программой короткой стирки, оставлял в холодильнике два пива и жарил картошку. Они садились на кухне, ели под чужой смех и долгие рекламные паузы, громко лязгая вилками. И все море слов, все то недавно живое, в огнях и сполохах, словно затягивалось пленкой, словесный океан замерзал и Ленка молчала, рассеянно кивая и не слушая.  Она залезала в ванну, намазывалась чем-то, и думала, что в эти самые моменты Сережа, как ключевой химический элемент, запускает реакцию спокойствия и счастья – светится живым огоньком в чужом доме, на чужой кухне, заступив за спину своей жене тянется, чтобы открыть  шкафчик, жарит мясо, посыпая его морской солью и шафраном, прихватив жену за талию, легонько отстраняет ее на миг от мойки, наклоняется к мусорному ведру и потом, поймав запущенный ребенком бумажный самолет, сполоснув руки, легким, неторопливым шагом направляется в детскую. И за стенкой, за тонкой стенкой из красного кирпича, поклеенной немецкими обоями с мишками и звездами с одной стороны и в пастельную серо-розовую полоску с другой –  в это время стоит, сейчас прохладная, строгая и торжественная, как аэродром, их спальня с гладко застеленной  кроватью. Слезы ползли, оставляя на намазанном лице колючие дорожки. В груди стискивалось от боли, пересохшие слова криво рвались из-под пальцев. Сенсорный экран не слушался мокрых рук. Ленка писала, что это было самое прекрасное в ее жизни, она писала, что бесконечно благодарна, что он дал ей силы понять и почувствовать, что  ни с кем и никогда ей не было так хорошо.


Ленка стала заниматься спортом. Бежала, сцепив зубы, и вместо синих прохладных сумерек, прорисовывающих первые фантомные  отражения, параллелепипеды,  лица, клетки  тренажеров и зеркала в веренице узких длинных ламп, видела его, одного,  в ее власти.  Сережа был холоден первое время – у подножия горы обычно всегда густой лес и тень. «Я не хочу, чтобы ты привязывалась ко мне» било наотмашь, но потом, через  пару дней, подведя ее к гостиничному зеркалу, во весь рост, молча и долго смотрел, словно разбирал не только увиденное, но и всю окружающую их вязкую, полную смысла тишину, и темноту за окном – по атомам. И среди унылой домашней серой ночи (фонари перед супермаркетом светили до утра, блекло, но настырно, даже сквозь шторы) хлипкое алюминиевое ведерко хлюпнуло на дно пересохшего  было колодца, булькнуло, накренившись: «я скучаю по тебе», повалилось набок, затягиваясь густой студеной водой, с отражающимся черным небом: «я люблю тебя».
Он написал это и Ленка струсила. Стала бежать, сорвав с себя ленту кардиодатчика, отключив музыку. Чужие голоса, лязг снарядов, далекий шум танцевальной музыки слились в фантомный гул. Муж, несмотря на пиво по вечерам, пил все-таки только пиво и все-таки только дома. Более того – он бы никогда не повелся ни на какую Ленку. Ни на каком полене бы рядом не присел. Исключено. Более беспомощного и  неуклюжего в отношениях с женщинами еще нужно было поискать!


 Они прожили вместе десять лет. И эти десять лет успели недавно отметить в ресторане – приехали  даже родственники из Воронежа. Развернулись красивым бумажным трехмерным пирогом с завитушками былые годы: обрели объемность, сдавленные бытом и будничностью, как из книги, снятой с тесной полки. Подарили фотоальбом. Кадры показывали с помощью проектора прямо на стене: спортивный лагерь и Ленкин тогда еще не муж, в камуфляжной майке, рубит топором дерево для костра, один из первых в городе ночных клубов, студенческая компания и довольная физиономия в ковбойской шляпе (Ленка, жадно вцепившись в воспоминания, тут же дорисовала невидимое остальным зрителям письмо, которое писала однокурснику, готовому, кстати, жениться на другой, полное слез и восторженной горечи). Синеватое от фотовспышки свадебное платье – смешное и старомодное сейчас, сшитое будто из сотни первоклашечьих бантов. И такой же синеватый торт. Ленка вдруг вспомнила, что оба ребенка рождались в присутствии папы, что она шипела и цикала на него, капризничала и плакала, а он смеялся, как дурачок. И потом, когда все кончилось, присмотрелась к нему и увидела, что его лицо мокрое от слез, а глаза красные…


Сережа сказал, что поделился новостями с женой. То есть не в полной мере: просто им нужно пожить отдельно. Настя даже как будто не сильно расстроилась. Палитра ее Инстаграма наполнилась новыми красками – кулинарные мастер-классы, литературное кафе с подружками и поющие чаши. Сережа оставил ей квартиру в центре, а сам снял двухкомнатную «сталинку» недалеко от Севастопольской площади. Другой конец города. Нет метро. И страшные пробки. Ленка молча сидела на чужой неприятной тахте, поставив ноги в тонких колготках на плохо отциклеванный паркет. На голом  стеклянном столике рассыпались хлебные крошки, стояли бутылка белого вина и тарелка с жареной курицей. Натюрморт дополняли  айфон и снятая акцизная марка, на голограмме которой играл бело-бирюзовый телевизионный сполох, беззвучно дребезжащий, словно норовя погаснуть. Ленка сказала, что ей нужно подумать.

У себя дома она честно пыталась начать все сначала.  Отдав детей на вечер по устоявшейся верной схеме, накормила мужа  калифорнийскими ролами и затем, мягко отступая, в дорогущих чулках со швом, смахнув  с плеча шелковую бретельку, манила его в спальню бутылкой Asti и двумя фужерами, зажатыми между пальцами. Муж, удивившись, пошел следом, плюхнулся на кровать, выпил и потянулся за пультом к телевизору.

Ленка трусила и сказала, что просто в Воронеже проблемы. Надолго. Написала в школе объяснительную, взяла уроки на месяц вперед и отправилась на Севастопольскую площадь. Дети растерянно шатались по квартире, объедались конфетами, играли на компьютере до часу ночи и не понимали, почему нельзя позвонить папе. В какой-то момент он сам возник в скайпе: «что происходит? Где вы?», вычислил айпишник, устроил истерику, пригрозив отобрать детей. Написал в опеку, что дочка не ходит в школу. Ленка тихонько смоталась домой и забрала документы. Нашла адвоката и процесс пошел. Муж вел себя агрессивно, разговаривать не хотел и, если честно, очень помогал этим Ленке.

Сережина Настя оказалась умнее.  Ее Инстаграм, словно посыпанный шафраном, золотисто-пряный, как августовские сумерки, и не думал унывать. Строгая прохладная спальня, казалось, оставалась на месте,  надежным готовым к эксплуатации запасным аэродромом . Ленка решила устроить соревнование – а кто круче. Зная, что ее читают, стала выкладывать свои спортзальные животы и попы. И заодно Сережу, полностью одомашненного, в кухонном переднике, жарящего мясо. Сам Сережа не спешил почему-то разводиться. Бывший муж закрыл от нее все свои социальные сети, забанил в аське и скайпе. Но друзья обмолвились, что его понизили по службе из-за пьянства, он переехал жить к родителям и  встречается с девушкой. На день рождения дочки хотел поздравить, повести ее куда-то: договорились в обход Ленки. Она в последний момент встала на пороге: а стоп. Я должна увидеть ту твою пассию. Как могу отпускать ребенка к кому попало? Бывший муж разразился потоком мерзкой брани. И прислал несколько смс, которые Ленка на всякий случай даже сфотографировала. Сережа принимал ее мокрый от слез подбородок на свое плечо, отрывался от работы, которую, ввиду обстоятельств, брал все чаще на дом и начинал жалеть.

На втором суде Ленка отсудила квартиру. Бывший муж грозился убить, а потом плакал, умоляя дать повидаться с детьми. Давил на жалость, рассказывая, что не остается денег на кредитные выплаты. Ленка погрозила файлом с распечатками эсемесок. Настя уезжала по каким-то своим солнечно-шафрановым делам и попросила мужа побыть с мальчиками. Они поселились на месяц – неприветливые, разбалованные, стали воровать игрушки и обижать маленьких. Сережа  был рядом, помогал,  надевал передник, жарил мясо, строил межгаллактический звездолет, не задерживался на работе, не вносил никакой разницы в свое отношение к детям – чужим, Ленкиным, и своим. И все равно вокруг словно дрожал тонкой глянцевитой сферой мыльный пузырь, готовый в любой момент лопнуть. Расслабленный, распаренный, укутанный в шелковые простыни, ублаженный не по-женски дорогими подарками, Сережа не смог держать оборону в столь деликатной области. Ленка работала, между прочим. Успешным продюсером. Показала бизнес-план на декрет и свой послужной список. Работать можно из любой точки мира, хоть из роддома. Я хочу родить тебе сына.

Маленькая фасолинка, похожая на запятую, три миллиметра ростом, должна была лечь тяжелым разделительным знаком между прошлой, несовершенной жизнью и полным счастья будущим. Но не легла. Сережа нехотя развелся  и стал платить чудовищные алименты. Друзья поделились следующим образом: остались все Ленкины подружки, а Сережа свои связи критически пересмотрел. В крестные Ленка готовила самого стратегически важного, потому дорогого человека: сотрудницу бывшего мужа. И Сережи. И вернувшись как-то из дамской комнаты, увидела его, на ресторанном диване, зависшего с бокалом коньяка над чужим голым плечом, с расслабленным и счастливым лицом, выражение которого резко поменялось, стоило Ленке, со всеми своими округлостями красноречиво вплыть в поле его зрения. После родов ей стало очень плохо – плакала каждый день, не могла оставаться без Сережи. Ревность подкатывала к горлу, не давала дышать. Доходило до панических атак, обмороков, приезжали «скорые». Пришлось сдать квартиру и отправиться на пять месяцев в Таиланд.  Сережа загорел и сделался похожим на супер-агента. Младенец очень шел ему. Ленка рисовала. Сережа учил английский, подтягивался на турнике, ел фрукты, слушал музыку и занимался с детьми. Дома встал вопрос с работой. То, что предлагалось, было в три раза меньше чем то, с чего Сереже пришлось уйти. Настя не хотела в упор понимать их трудное положение (сама добавилась в Инстаграм, наконец, и ставила «лайки» на фото с пальмами и пляжами) и требовала алиментов, хотя быстро вышла замуж и жила с детьми большей частью за границей. Сережа переписал на нее  свою машину. Ленка вспылила: «но у нас же маленький ребенок!» И помогла ему открыть интернет-магазин. Очень удобно. Пусть не те деньги, но зато целый день вместе, целый день дома. Сережа отрастил небольшой животик и полюбил пить пиво по вечерам.

Дождь кончается. Ленка добегает до своей подворотни. Смотрит на балкон с каменным бортиком и сушкой с детским бельем –наверняка ведь намокло. На улице посветлело, но в комнате горит лампа – опущенная светло-коралловая римская штора светится, как бумажный фонарик. Низкое белое солнце зажгло  лужи вдоль тротуара самолетной полосой. Блестят камни на мостовой. Ленка стирает последнююэсемеску, удалив всю ленту их с Сережей неприятного общения  и ей под ноги бросается большой черный пёс. «Не бойтесь!» - неторопливо шагая по лужам, говорит хозяин собаки. У него в руках складной нож и удобная небольшая палка,  чтоб бросать, с которой он уверенными, четкими движениями стесывает кору. «Дик вас уже узнает. Мы  за вами давно наблюдаем». Ленка улыбается и чешет пса за ухом. Засовывает телефон обратно в чехол на плече, мазнув пальцем по экрану запускает музыку, надевает второй наушник и бежит  дальше по привычному маршруту.

forbers02-02

2014-02-04
forbers02-01
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

yogablog: (Default)
yogablog

March 2014

S M T W T F S
      1
2345678
910 11 12131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios